На правах рекламы:

• На сайте stollstull.ru сТОЛ LT T17366.

• настроить роутер через 192.168.1.1

1.4.1. Черты эстетики эгофутуризма в языке поэзии И. Северянина

Основу поэтической системы И. Северянина, несомненно, составляет эгофутуризм. Искусство в футуризме рассматривается как «инструмент критики и деконструкции эстетических, социальных и моральных норм» [Бобринская 1999: 45]. И. Северянин широко использует характерные для футуризма новаторство поэтической формы, неожиданные метафоры и окказионализмы, «словоновшество и словотворчество». Приметой футуризма является и урбанистическая тематика многих стихотворений:

Затянут в черный бархат, шоффэр — и мой клеврет —
Коснулся рукоятки, и вздрогнувший мотор,
Как жеребец заржавший, пошел на весь простор,
А ветер восхищенный сорвал с меня берэт.

(«Фиолетовый транс», 1911)

Стрекот аэропланов! беги автомобилей!
Ветропросвист экспрессов! крылолет буэров!

(«Увертюра», 1915)

Всю лексику, создающую в стихах Северянина образ города, можно разделить на несколько лексико-семантических групп: обитатели (куртизанка, шофер, юнкер, педагог, граф, гарсон), одежда (кепи, цилиндр, тальма, блузка, вуаль, кружево, макинтош), строения и их части (опера, будуар, гостиная), мебель (кушетка, буфет), транспорт (ландолет, коляска, рессоры, мотор), развлечения (журфикс, файф-о-клок, синематограф, клуб), еда и напитки (кайзэрка, крем-де-мандарин, мороженое, ликер, бисквит) и др. Большую часть составляют заимствования, бывшие в начале XX века неологизмами.

В немалой степени футуризмом определяется ирония — один из ведущих мотивов лирики И. Северянина. В разные периоды творчества поэта меняются объекты насмешливого отношения и степень его остроты — ирония, сатира, сарказм; однако экспрессивная природа, способы ее выражения и эстетическая значимость остаются константными. Основой выражения иронической экспрессии являются лексико-стилистические средства (игра слов, соединение в синтагме слов с различной стилистической окраской, переосмысление слов), часто дополняемые фонетическими и синтаксическими выразительными средствами.

Изображение жизни города неизменно содержит два уровня информации: эксплицированный, воспринимаемый как сумма лексических значений с нейтральной или положительной экспрессией, и имплицитный подтекстовый, складывающийся из эстетических значений тех же слов, часто приобретающих в синтагме или контексте всего стихотворения резко отрицательную экспрессию. В процессе художественной коммуникации читатель воспринимает оба информационных уровня и синтезирует их в целостный образ.

Я в комфортабельной карете, на эллипсических рессорах,
Люблю заехать в златополдень на чашку чая в жено-клуб,
Где вкусно сплетничают дамы о светских дрязгах и о ссорах,
Где глупый вправе слыть не глупым, но умный непременно глуп...

О, фешенебельные темы! от вас тоска моя развеется!
Трепещут губы иронично, как земляничное желе...
— Индейцы — точно ананасы, и ананасы — как индейцы...
Острит креолка, вспоминая о экзотической земле.

(«Клуб дам», 1912)

Столкновение слов с различной экспрессией создает необходимое эмоциональное напряжение: неторопливое развертывание картины прогулки денди через постепенное представление реалий фешенебельного быта (комфортабельная карета, эллипсические рессоры, жено-клуб, чай в полдень, пианино) сталкивается с явно неодобрительными оценочными словами сплетничают, дрязги, ссоры. Сочетание вкусно сплетничают и перекликающееся с ним сравнение трепещут губы иронично, как земляничное желе создают ассоциативное поле с отрицательной экспрессией: словесная жвачка, жевать мочалку, есть поедом. Обитательницы «женоклуба» напоминают героинь Н.В. Гоголя. Хотя неприятие буржуазного и аристократического общества у Северянина выражено не столь отчетливо, как, например, у Маяковского, однако слова тусклый, пошлый, глупый и производные от них недвусмысленно указывают на истинную оценку. Сильнейшее воздействие на читателя оказывает скопление в одном тексте разностилевых слов с отрицательной экспрессией:

В смокингах, в шик опроборенные, великосветские олухи
В княжьей гостиной наструнились, лица свои оглупив.
Я улыбнулся натянуто, вспомнил сарказмно о порохе:
Скуку взорвал неожиданно нео-поэзный мотив.

Каждая строчка — пощечина. Голос мой — сплошь издевательство.
Рифмы слагаются в кукиши. Кажет язык ассонанс.
Я презираю вас пламенно, тусклые ваши сиятельства,
И, презирая, рассчитываю на мировой резонанс!

Блесткая аудитория, блеском ты зло отуманена!
Скрыт от тебя, недостойная, будущего горизонт!
Тусклые ваши сиятельства! Во времена Северянина
Следует знать, что за Пушкиным были и Блок, и Бальмонт!

(«В блесткой тьме», 1913)

В первой строфе поэт создает собирательный образ аристократа, рисуя его новообразованиями (опроборенные ← опроборить, сделать пробор; наструниться ← струна, вытянуться в струнку или выстроиться, подобно струнам в музыкальном инструменте, оглупив оглупить, сделать глупым).

Отношение поэта к ним обозначено здесь же оценочным сочетанием великосветские олухи и эпитетами сарказмно (сарказмно сарказмный сарказм) и натянуто. Во второй строфе развертывается ряд со значением «активное выражение отрицательной экспрессии»: пощечина, издевательство, презираю, кукиш, кажет язык. Использование разговорных элементов усиливает эмоциональность и потому прагматически оправдано. Третья строфа построена на антитезе блесткая — отуманена, тусклые — сиятельства. Использование окказионального эпитета блесткая вместо обычного «блестящая» определяется его опосредованной мотивацией (блесткий ← блестка блестеть, т. е. внешний блеск, не являющийся сущностным качеством). Сочетание тусклые ваши сиятельства за счет столкновения антонимов вскрывает внутреннюю форму этикетного обращения «Ваше сиятельство» и обыгрывает многозначность слова тусклый: 1. Мутный, непрозрачный, не имеющий блеска. 2. Без блеска, безжизненный, невыразительный. 3. Бессодержательный, неинтересный, скучный, серый, лишенный своеобразия. Оксюморон отуманена блеском имеет такое же эстетическое значение: оба компонента многозначны (отуманить — 1. Застлать, подернуть туманом, дымкой, затуманить. 2. Лишить ясности, сосредоточенности. 3. Лишить способности здраво рассуждать, соображать; блеск — 1. Яркий, искрящийся, сияющий свет, отсвет. 2. Великолепие, яркое проявление чего-либо), что определяет большую степень свободы читательской интерпретации. Лексический строй этого стихотворения определен авторской интенцией создать обличительный образ аудитории, претендующей на изысканность и скрывающей за внешней элегантностью внутреннюю пустоту, и противопоставить ему образ искреннего и эмоционального лирического героя.

И. Северянин не выносит прямых этических оценок и суждений, однако его описания великосветской жизни полны иронии, являющейся текстообразующим началом. Характерным для этого периода является стихотворение «Диссона» (1912):

В желтой гостиной, из серого клена, с обивкою шелковой,
Ваше сиятельство любит по вторникам томный журфикс.
В дамской венгерке комичного цвета, коричнево-белковой,
Вы предлагаете тонкому обществу ирисный кэкс,
Нежно вдыхая сигары эрцгерцога абрис фиалковый...
Ваше сиятельство к тридцатилетнему — модному — возрасту
Тело имеете универсальное... как барельеф...
Душу душистую, тщательно скрытую в шелковом шелесте,
Очень удобную для проституток и для королев...
Впрочем, простите мне, Ваше сиятельство, алые шалости...

Вашим супругом, послом в Арлекинии, ярко правительство.
Ум и талант дипломата суть высшие качества...
Но для меня, для безумца, его аристотельство,
Как и поэзы мои для него, лишь чудачество...
Самое ж лучшее в нем, это — Ваше сиятельство!

Подробное описание реалий утонченного аристократического быта в первой строфе (желтая гостиная из серого клена, шелковая обивка, журфикс, коричневая дамская венгерка, ирисный кэкс, сигара) может показаться любованием, но в действительности является контрастной прелюдией к злой оценке «их сиятельств». «Ее сиятельство» насквозь фальшива, и поэт вербализует это мнение вставной конструкцией тридцатилетнему — модному — возрасту, сравнением тело имеете универсальное... как барельеф, аллитерацией шипящих душу душистую, тщательно скрытую в шелковом шелесте, вызывающей ассоциации с шуршанием ткани и шипением змеи, и использованием контекстных антонимов для проституток и для королев. «Его сиятельство» — посол в Арлекинии, и это новообразование выражает авторскую экспрессию: Арлекиния — страна Арлекинов, шутовских персонажей итальянской комедии дель арте. Обозначение умственных качеств аристотельство с учетом этой ассоциации выглядит ироничным — не схожесть с Аристотелем, а подделка под него, желание казаться столь же глубокомысленным. Ироничную экспрессию приобретают слова ум и талант в контексте архаично построенной фразы ум и талант дипломата суть высшие качества.

В более поздних стихотворениях основным источником отрицательной экспрессии остаются бездуховная жизнь и ведущие ее люди, однако тонкая ирония сменяется очевидной сатирой. Главным средством выражения негативной оценки является разговорная и просторечная лексика, как, например, в стихотворении «Поэза о знатной даме» (1919):

Кто это ходит по улице в саке
Плюшевом желтом, беседуя с прачкой
О происшедшей на ярмарке драке?
— Знатная дама, дама с собачкой.

Кто это сплетничает так умело
В местной аптеке, охваченной спячкой,
О поэтессе, смеющейся смело?
— Знатная дама, дама с собачкой.

Кто это в спальне раскрывши оракул
Ищет, с кем муж изменяет: с полячкой
Или жидовкой, чтоб грешную на кол?
— Знатная дама, дама с собачкой.

Кто это день наполняет свой целый
Руганью, картами, храпом и жвачкой?
Кто это ходит все с ношею белой?
— Знатная дама, дама с собачкой.

Текст насыщен конкретными существительными, обозначающими узость и примитивность интересов героини: сак, прачка, ярмарка, аптека, оракул (книга предсказаний или толкований снов), карты, жвачка; отглагольными существительными и глаголами, которые называют ее обычные занятия: драка, ругань, храп, сплетничает. Точной деталью является просторечное жидовка — разговорно-сниженное слово с презрительной экспрессией, не употреблялось людьми интеллигентными. Героиня не имеет имени, она названа знатная дама и дама с собачкой. Последнее — реминисценция из рассказа А.П. Чехова «Дама с собачкой», однако экспрессия в стихотворении резко отличается от экспрессии в прецедентном тексте: героиня Чехова — искренняя, немного наивная; героиня Северянина — вульгарная обывательница. В этом контексте обыгрывается полисемантичность эпитета знатная — 1. Принадлежащая к знати (на информативно-смысловом уровне) и 2. Известная (на прагматическом уровне; показатель типичности образа). Композиция текста способствует максимальной реализации эстетического потенциала авторской номинации персонажа: в каждой следующей строфе степень экспрессивности нарастает, а эстетическое значение повторяющегося текстового знака обогащается.

Характерным приемом сатирического изображения является перенос названий с одного класса предметов на другой, в особенности с неодушевленных на одушевленные. В «Поэзе «Villa mon repos» (1921) в качестве собирательного наименования персонажей выступает слово мясо:

Мясо наелось мяса, мясо наелось спаржи,
Мясо наелось рыбы и налилось вином.
И расплатившись с мясом, в полумясном экипаже
Вдруг покатило к мясу в шляпе с большим пером.
Мясо ласкало мясо и отдавалось мясу,
И сотворяло мясо по прописям земным.
Мясо болело, гнило и превращалось в массу
Смрадного разложенья, свойственного мясным.

В данном тексте слово мясо наделяется признаками класса «человек», что>выражено через названия характерных действий: наелось, полилось вином, расплатилось, покатило, ласкало; эстетическое значение слова в тексте — «бездуховная личность, ведущая примитивный потребительский образ жизни». Повтор ключевого слова подчеркнут синтаксическим параллелизмом, причем сопоставляемые конструкции просты до примитивности, что необходимо не столько для создания ритма, сколько для акцентирования семантики. В стихотворении нет традиционной поэтической лексики, слов с положительной экспрессией, присутствуют разговорные элементы (наелось, налилось, покатило). Синтагма сотворяло по прописям земным — аллюзия на библейские тексты, но в сочетании со словом мясо приобретает явную ироническую экспрессию, резко контрастирующую с исходной возвышенной. Традиционно поэтизируемые образы также описаны сниженно, перифразы переводят их в категорию безобразного: женщина — мясо в шляпе с большим пером, любовь — мясо ласкало мясо и отдавалось мясу. Две последние строки соотносятся уже не с безобразным, а с отвратительным, степень его обозначена градацией: болело — гнило — превращалось в массу разложения. Эпитет смрадный со значением «издающий смрад (отвратительный запах), зловонный» коррелирует с имплицитно выраженным признаком бесформенный (мясо — субстанция, не имеющая фиксированной формы), обозначая авторскую оценку.

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.