3.4.2. Ассоциативное поле художественного (поэтического) текста

Ассоциативные поля некоторых поэтических текстов И. Северянина построены на субъективно-авторском восприятии объекта речи, и именно ассоциативность смысловых отношений между ядром поля и лексическими элементами текста позволяет анализировать многие стихотворения И. Северянина в рамках ассоциативных (а не семантических) полей.

Таким образом, если отдельный поэтический текст рассматривать с точки зрения ассоциативного поля, то ядром поля, скорее всего, будет являться заглавие произведения (как сильная позиция текста). Если стихотворение не имеет заглавия, то ядром ассоциативного поля может быть объект повествования или лирический герой, так как с ним семантически и ассоциативно связаны все лексические элементы текста, а это — основное условие существования ядра.

Попытаемся проследить семантические и ассоциативные связи лексических элементов в стихотворении И. Северянина «Пиама».

ПИАМА

Есть странное женское имя — Пиама,
В котором зиянье, в котором ужал,
И будь это женщина, будь это дама, —
Встречаясь с Пиамою, — я бы дрожал...
      Мне все рисовалась бы страшная яма,
      Где в тине трясинной пиавок возня,
      При имени жутко-широком Пиама,
      Влекущем, отталкивая и дразня...
Какая и где с ним связуется драма
И что знаменует собою оно?
Но с именем этим бездонным — Пиама —
Для сердца смертельное сопряжено.
      В нем все от вертепа и нечто от храма,
      В нем свет, ослепляющий в полную тьму.
      Мы связаны в прошлом с тобою, Пиама,
      Но где и когда я никак не пойму.

1927

Ассоциативное поле стихотворения «Пиама»

Схема ассоциативного поля стихотворения И. Северянина довольно условна, она представляет собой попытку графического осмысления ассоциативных связей и семантических отношений между лексическими компонентами текста.

Пояснения к схеме:

• отношения между ядром поля (имя Пиама) и ассоциатами отличаются центробежным характером движения;

• сплошная тонкая линия обозначает прямую связь между ядром и ассоциатами;

• пунктиром обозначена условная связь (мотивирована грамматически: глагол в форме условного наклонения дрожал бы и глагол повелительного наклонения в значении условного при существительных будь это женщина, будь это дама...); пунктиром также обозначена ослабленная связь между ядром поля и лексемами храм, свет (мотивировано контекстом);

• широкая сплошная линия означает архипрочную связь не только между ядром поля и словом вертеп, но и между всеми другими ассоциатами, кроме лексем храм, свет, странное, не пойму, связаны (мотивировано контекстом: В нем все от вертепа...);

• Кроме прямых отношений между ядром и ассоциатами в схеме отражены периферийные семантико-ассоциативные отношения между мини-ядром яма и словами пиавки, тина, возня и др.

Нужно отметить, что в схеме не отражены антонимичные отношения между некоторыми лексическими компонентами (вертеп — храм, свет — тьма, отталкивая — дразня, женщина — дама (контекстуальная оппозиция)). Также возможно построение отдельной схемы для фонетических ассоциатов, что обусловило бы более глубокое осмысление семантико-ассоциативных связей текста.

Несмотря на то, что структура семантического поля несколько отличается от структуры ассоциативного поля, нельзя забывать, что

ассоциативно сгруппированные компоненты текста порой обладают прочной семантической связью. В таких случаях к семантическому анализу художественного текста возможно применение интегрального подхода.

Поэтические образы И. Северянина часто создаются индивидуальным ассоциативным воображением художника, что позволяет анализировать их в рамках ассоциативного поля, учитывая логику семантических отношений между лексическими элементами текстовой системы. Рассмотрим стихотворение «Южная безделка».

ЮЖНАЯ БЕЗДЕЛКА
      Н.М. К-чь

Вся в черном, вся — стерлядь, вся — стрелка
С холодным бескровным лицом,
Врывалась ко мне ты, безделка,
Молчать о великом ничем...

Вверх ножками кресло швыряла, —
Садилась на спинку и пол,
Вся — призрак, вся — сказка Дарьяла,
Вся — нежность и вся — произвол!

Пыль стлалась по бархату юбки,
Зло жемчуг грустил на груди...
Мы в комнате были, как в рубке,
Морей безбрежных среди...

Когда же сердечный припадок
Беззвучно тебя содрогал,
Я весь был во власти догадок,
Что где-то корабль утопал...

Но лишь приходила ты в чувство,
К моим припадала ногам
И скорбно шептала: «Как пусто,
Где сердце у каждого, — там»...

Характеристика женского образа реализуется субъективно-ассоциативным языковым путем. Объект повествования — женщина безделка предстает перед читателем через описание ее внешних поведенческих реакций на встречу с субъектом речи. Психологический максимализм в восприятии субъектом объекта повествования проявляется в многократном повторе местоимения вся в функции подлежащего. Гиперболизация женского образа репрезентируется через вариативный повтор предикативных пар с общим субъектом вся и семантически разнородными предикатами (стерлядь, стрелка, сказка Дарьяла, призрак, произвол). Именные предикаты здесь выполняют функцию характеристик. Но в то же время данная предикативная (а не определительная) синтаксическая роль в тексте делает образ динамичным. Предикативные номинации-характеристики образуют ассоциативное поле текста, где совмещаются и определяются (при помощи постоянного субъекта вся) противоположные оценки объекта повествования — южной безделки.

Ядром ассоциативного поля данного текста может быть как заглавие — «Южная безделка» (в 1-й строфе безделка в функции приложения), так и подлежащее — субъект вся (посвящение в правом углу стихотворения: Н.М. К-чъ предполагает наличие реально существующего лица, которое можно назвать «объективным смысловым ядром» речевой ситуации). Однако, учитывая то, что наименование произведения всегда является сильной позицией, а местоимение в роли субъекта представляет вторичную номинацию, ассоциативным ядром текста правильнее было бы считать существительное безделка:

БЕЗДЕЛКА. Устар. 1. То же, что безделушка. 2. То же, что безделица.

БЕЗДЕЛИЦА. Разг. Что-либо не имеющее значения, пустяк, мелочь.

БЕЗДЕЛУШКА. Небольшая вещица, служащая для украшения. (МАС, 1 т.: 71).

Лексическое значение ядерного компонента ассоциативного поля контекстуально сближается с семантикой слова БЕЗДЕЛИЦА (оттенки значения слов украшение, вещица в тексте «не высвечиваются»).

Метафоричное употребление лексемы безделка по отношению к человеку имеет отрицательную маркированность (ср. пустой человек, мелкая личность и т.п.).

Сильная позиция ядерного слова в тексте (заглавие) усиливает негативное восприятие слов-наименований стерлядь, стрелка,

отрицательная оценка которых уже выражена эксплицитно (отрицательно оценочные метафоры стерлядь, стрелка (через распространенное несогласованное определение с холодным бескровным лицом). Таким образом, возникает эффект двойной негативации образа. Семантика лексемы безделка и экспрессивных предикатов с зависимыми словами (врывалась молчать о великом ничем, швыряла кресло), создают цельный, непротиворечивый образ личности пустой («без дела»).

Во второй строфе, напротив, оценка предикативных номинаций начинает раздваиваться: (— + + —), что свидетельствует о неоднозначном отношении субъекта оценки к ее объекту — лирической героине (призрак, сказка Дарьяла, нежность, произвол).

ПРОИЗВОЛ:

1. Собственный выбор, собственное желание.

2. Своеволие, деспотизм.

3. Произвольность, необоснованность [МАС, 3 т.: 490].

Слово произвол заключает негативную коннотацию только во втором значении. Метонимичное употребление лексемы произвол, относящейся больше к действиям субъекта, чем к самому субъекту, может быть мотивировано любым из трех значений слова (смысловая согласованность всех значений обусловлена контекстом).

В данной строфе автор использует структурный повтор (синтаксический параллелизм) 4-х предикативных пар, где именные предикаты призрак, сказка (Дарьяла), нежность, произвол маркированы положительно и отрицательно. Так, образ из резко отрицательного (1-я строфа) трансформируется в противоречивый. Антитеза возникает на микротекстовом (внутри 2-й строфы) и макротекстовом (контекст стихотворения в целом) уровнях. Причем во 2-й строфе отрицательная оценка эксплицируется в слове произвол через смысловую связь с предикатами швыряла, садилась (на спинку и пол). Остальные — сказка, призрак, нежность, семантически дополняя друг друга, символизируют женственность как основную качественную характеристику героини произведения.

Репрезентируя противоречивый женский образ, автор активно использует лексико-синтаксические языковые средства. Семь параллельных конструкций с общим подлежащим (определительное местоимение вся) одновременно вычленяют конкретные качественные характеристики героини (через прямые предикативные номинации) и объединяют их как диалектическое единство, делая образ цельным. Дополнительная экспрессия и динамика текста создается бессоюзной связью предикативных пар (асиндетон).

В рамках ассоциативного поля можно рассматривать многие поэтические произведения И. Северянина. В основном это стихотворения, характеризующие тот или иной лирический образ, например, образ имени («Пиама», «Евгения»), образ женщины («Южная безделка», «Лисодева»), образ поэтов-футуристов или литературной критики («Сувенир критике», «Поэма беспоэмия», «Бродячая собака») и другие. Негативные ассоциаты, формирующие поле текста, выявляют не только ценностные ориентиры личности поэта Игоря Северянина, но и его эстетические антипатии и симпатии (через вербализованную или подразумеваемую оппозицию).

Анализ негативно-оценочной лексики, функционирующей в пределах семантического и ассоциативного полей, помогает более наглядно представить аксиологическую «картину мира» исследуемого автора, понять психологические истоки эгофутуризма И. Северянина.

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.