На эстонских подмостках

22 марта 1919 года состоялось первое выступление Северянина в Таллине в Русском театре при участии артистов театра — Арбениной, Рахматова, Владимировой и др. Следующий поэзовечер «Crème des Violettes» в Таллине в Русском театре при участии Вини Лайне прошел 29 мая. Сближение с эстонскими писателями особенно ярко проявилось на вечере эстонских поэтов Генрика Виснапу, Аугуста Гайлита и других в Нарве в помещении Эстонского собрания 23 августа 1919 года. Псевдоним Северянина был произнесен по-эстонски: Игорь Pohjalane!

В Эстонском литературном музее хранится почтовая карточка с рекламой поэтических книг Марие Ундер, Артура Адсона, Генрика Виснапу, Аугуста Гайлита, Фридеберта Тугласа и Иоганнеса Семпера. На лицевой стороне в дружеском шарже авторы изображены за столом. На обороте — их автографы на память Игорю Северянину о его первом выступлении в Тарту 28 октября 1919 года (сделаны карандашом на эстонском языке).

Отношения складывались равноправно — Северянин стремился сделать эстонскую поэзию достоянием русских читателей и готовил сборник переводов «Поэты Эстонии». Владея языком на бытовом уровне, он пользовался при переводе подстрочниками. Судя по сохранившимся письмам, эстонские коллеги не только проявляли интерес к работе Северянина, но и оказывали помощь. Аугуст Алле сообщал ему 14 января 1922 года, что Туглас по его просьбе «получил ответ от Реймана, что он родился в 1893 г.». При этом обращался к поэту: «Дорогой Игорь Pohjalane!»

Борис Правдин спешил порадовать 3 апреля 1920 года: «На днях, возвращаясь домой в 12-м часу вечера, я слышал как какой-то джентльмен, идя в одиночестве по улице, во все горло распевал "Весенний день горяч и золот" на Ваш мотив. Явление для Tartu весьма примечательное».

В рецензии на первый концерт из цикла выступлений поэта 1, 6, 8, 14, 29 сентября в Таллине в зале ресторана «Mon Repos» («Последние известия», 3 сентября) сообщалось под рубрикой «Театр»:

«Концерт — "Villa Mon Repos"
(Первая гастроль Игоря Северянина)

На концертной эстраде "Villa Mon Repos" впервые выступил Игорь Северянин. <...> При совершенно смолкнувшем зале Северянин прочел ряд поэз преимущественно из сборника "Громокипящий кубок", как известно, наиболее интересного.

Как воспоминание далеких петербургских времен, безвозвратно канувших в Лету, прозвучали напевные строки "Письма голубого", "Ананасов в шампанском", "В жёлтой гостиной серого клена" и много другого, что поэт неустанно читал, отвечая на несмолкавшие вызовы публики. Кажется, так в "Mon Repos" не принимали еще никого».

Нельзя не отметить и сообщение об участии в вечере певца, фамилия которого так много говорит советскому человеку, — отца Георга Отса: «Выступал и баритон г. Отс, артист эстонской оперы, недавно приглашенный в "Mon Repos". Красивым, сочным голосом артист пропел ряд романсов...»

Северянин становится своеобразной звездой благотворительных концертов: билеты раскупают в один-два дня. Выступая на вечере в пользу газеты «Последние известия» в Таллинском драматическом театре 12 сентября 1919 года, поэт вновь почувствовал восторг «северянисток».

В августе 1920-го он становится постоянным сотрудником русской газеты «Последние известия», выходившей в Таллине до 1926 года, а 1 сентября — постоянным сотрудником рижской газеты «Сегодня».

В газете «Последние известия» его вечера анонсировались, и отчеты о них печатались под рубрикой «Театр» в заметке «Поэзовечер»:

«Третий раз раздаются в Эстонии изысканные строфы Игоря Северянина. В третий раз поэт читает свои стихотворения перед Ревельской публикой, и снова звучат бодрые слова, дышащие любовью к жизни и к солнцу.

Из двадцати стоявших в программе поэз почти половина уже известна по прежним сборникам и поэзовечерам, но тем не менее сегодня (25 сент.) и в них звучала какая-то новая нотка, — я говорю "нотка", почти в буквальном смысле слова, т. к. в манере чтения поэта произошло какое-то изменение. Его обычное, совершенно своеобразное, пение почти исчезло, и, быть может, от этого и сама мысль и форма, ее выражающая, приобрели некую четкость и кованость.

Я надеюсь вернуться в специальной статье к подробному разбору последних поэз Северянина. Пока отмечу большой и "сознательный" (со стороны публики) успех, который он сегодня имел».

Для того чтобы представить программу такого поэзовечера, приведем заметку до конца:

«Г-жа Аманда Ребанэ произвела превосходное впечатление благодаря очень хорошему голосу приятного тембра (ее меццо-сопрано временами переходит в контральто), а также на редкость благородной манере пения. В ее исполнении много вкуса и художественного чутья. Делает честь артистке серьезный выбор исполняемых ею вещей ("Я всё ещё его люблю" Даргомыжского, "Весенние воды" Рахманинова и ария и песня из "Кармен").

Заслуживает большой похвалы совершенствующийся с каждым разом г-н Глебов. Прекрасно прозвучали романс Врангеля "Ты моё утро" и арии из "Демона" и "Фауста".

Танцы г-жи Филаретовой очень колоритны и пластичны. В них чувствуется огонь и живость молодости».

Как мы видим, программа участников концерта не была связана с поэзами Северянина, как это было в 1910-х годах. Трудно было найти исполнителей, да и слушателей, помнивших его стихи, оставалось немного. Однако о настоящем успехе Северянина у студентов Тарту во время первого выступления в университете рассказал Вальмар Адамс:

«На округлых тумбах — в центре города и в его заречной части — расклеены афиши, гласящие, что 6 февраля 1920 года в Тарту состоится поэзовечер Игоря Северянина. Все билеты распроданы.

Блещет огнями аула — актовый зал старинного университета. В первом ряду восседает, с неизменной хризантемой в петлице, поэт Генрик Виснапу, подле него беллетрист Фридеберт Туглас со своей статной женой Эло, близ них — красавица поэтесса Марие Ундер и ее трубадур из Сянна, рядом лектор Тартуского университета Борис Правдин, владелец Карповой мызы Булгарин и другие широко известные деятели города.

Игорь Северянин исполняет стихотворения из своего сборника "Громокипящий кубок". Поэт словно чеканит строки металлически звенящим голосом, подчас распевает их на созданные им самим мотивы. Баритональный бас поэта переполняет весь зал. Каждый слог доносится до балкона, где множество студентов, затаив дыхание, следят за исполнителем, восхищаясь витальностью Северянина, бурно аплодируя даже тогда, когда от них — эстонцев — порой ускользает значение отдельных слов. Жизнерадостность стихов поэта близка молодежи. Они — призыв к естественной жизни, к миру, любви, веселью, к трудовым ритмам. Да, вопреки всему, жизнь продолжается:

Весенний день горяч и золот,
Весь город солнцем ослеплён...

Слушатели как бы ощущают: среди них — само Солнце. И, кажется, не было ужасов войны, "щемящего ненужья" нужды, на мгновение даже сдается: раскаты боев навсегда смолкли, настал вечный мир».

Адамс продолжает: «Антракт закончен. Северянин читает стихи, посвященные эстонским рекам, озерам, лесам.

После концерта все двинулись небольшой компанией, по приглашению Правдина, к нему, на улицу Тяхе, 31. В передней именитого гостя встречает жена хозяина — француженка. Она приветствует поэта на своем родном языке. И тут обнаруживается, что, охотно "французящий" в своих салонных стихах, Северянин отнюдь не силен в этом языке. Да и все общество, за исключением Правдина, не способно изъясняться по-французски.

Поднимая первый бокал, хозяин провозглашает здравицу в честь русского поэта на эстонской земле. В том же выспреннем тоне вторит оратору Северянин.

— Я космополит, — заявляет он, — но это не мешает мне любить маленькую Эстию. Страну эту любил и мой мэтр — Федор Сологуб, избравший Тойла для своего летнего отдыха».

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.