Пятнадцать томов критики о творчестве Северянина

Северянин внимательно следил за отзывами в печати о своем творчестве. В очерке «Из воспоминаний о К.М. Фофанове» Игорь Северянин писал, что у одного из его знакомых, Бориса Николаевича Башкирова-Верина, при отъезде из Петрограда в 1918 году он оставил «пятнадцать толстых книг, чьи нечетные страницы сплошь заклеены вырезками из журналов и газет всей России — рецензиями о моем творчестве и о моих эстрадных выступлениях. Были в этих книгах собраны и все карикатуры на меня, а их было порядочно». К сожалению, этот знакомый эмигрировал в 1920 году и судьба этих книг неизвестна. Критика эмигрантского периода жизни Игоря Северянина сохранилась в тетрадях с многочисленными газетными и журнальными вырезками в Эстонском литературном музее.

В мае 1912 года Игорь Северянин начинает пятый том «Критики о моем творчестве» — «критики бездарной, завистливой и мною ослепленной» (письмо Богомолову от 8 мая 1912 года). 29 июля 1912 года поэт пишет тому же адресату: «Ежедневно получаю такую бездну вырезок и писем, что затрудняюсь отвечать своевременно».

На критические выпады в свой адрес поэт нередко отвечал в стихах. В стихотворении «Двусмысленная слава» из книги «Соловей» (1923):

Во мне выискивали пошлость,
Из виду упустив одно:
Ведь кто живописует площадь,
Тот пишет кистью площадной.
. . . . . . . . . .
Пускай критический каноник
Меня не тянет в свой закон, —
Ведь я лирический ироник:
Ирония — вот мой канон.

В годы, когда Северянин был в зените славы, бюро газетных вырезок присылало ему по 50 вырезок в день, полных восторгов или ярости. Его книги имели небывалый для стихов тираж, громадный зал городской думы не вмещал всех желающих попасть на его поэзовечера. В стихотворении «Слава», написанном в год избрания его королем поэтов, Северянин писал:

Мильоны женских поцелуев —
Ничто пред почестью богам:
И целовал мне руки Клюев,
И падал Фофанов к ногам!

Пристальное внимание к отзывам критиков было свойственно многим писателям. Например, Леонид Андреев составил подобные альбомы (номера 5—20 хранятся в Славянской библиотеке Хельсинки). Даже Сергей Есенин (правда, с помощью Галины Бениславской) собирал газетные и журнальные вырезки о своем творчестве в две толстые тетради (хранятся в ГЛМ).

В январе 1916 года в издательстве В.В. Пашуканиса выходит книга «Критика о творчестве Игоря Северянина». В предисловии издатель книги Пашуканис отмечает «совершенно необычное внимание, какого удостоился Игорь Северянин от самых разнообразных кругов читающей публики».

Книга открывается портретом Северянина в духе Оскара Уайльда и «Автобиографической справкой». В центральном разделе «Рецензии» помещено 14 работ, в том числе Александра Измайлова, Зинаиды Гиппиус (под псевдонимом А. Крайний), Иванова-Разумника, Василия Гиппиуса, Александра Амфитеатрова. Кроме того, издатель книги Викентий Пашуканис помещает в книге специально заказанные для этого издания статьи Валерия Брюсова, Сергея Боброва и профессора Романа Брандта.

Борис Гусман в статье высоко оценил книгу:

«...Очная ставка господ критиков оказалась необычайно удачной и яркой. Игорь Северянин со всеми своими успехами, взлетами и падениями явился блестящей, совершенно исключительной мишенью для этих близоруких охотников. Это состязание с удивительной ясностью доказало, что только любовь или ненависть должны руководить пером критика. Сухая объективность, серое беспристрастие оказались для критика путеводителями совершенно непригодными».

Книга, вышедшая в 1916 году, включила из всего невероятного количества газетных и журнальных статей о поэте несколько характерных моментов северянинского успеха. Скорее всего, Северянин задумал ее, невольно подражая книге «О Сологубе: Критика, статьи и заметки» (СПб.: Шиповник, 1911). Как известно, с Сологубом Северянин познакомился в октябре 1912 года и считал его «самым изысканным из русских поэтов».

Но книга о Северянине существенно отличалась от книги о творчестве Сологуба, которая составлена только из положительных отзывов. В «Критике о творчестве Игоря Северянина» представлена «вся гамма критических отношений от самого восторженного и до резко отрицательного, граничащего с простейшей руганью».

Валерий Брюсов, отзывами которого «в значительной степени был создан успех Северянина», дал их окончательную сводку в особой статье, открывающей сборник. Сергей Бобров в статье «Северянин и русская критика» представил «историю отношений Северянина и критики», обобщив наиболее характерные отзывы (упомянуто около ста публикаций). «Их много, этих листков, — замечал Бобров. — Их такая масса, что если бы перепечатать все — вышло бы томов десять хорошо убористой печати».

Известный славист Роман Федорович Брандт (1853—1920), член-корреспондент Санкт-Петербургской академии наук, профессор Московского университета, написал филологическое исследование о словотворчестве Северянина. Человек старшего поколения, Р.Ф. Брандт был отлично знаком с поэзией Игоря Северянина и проявлял к ней особый интерес. Под псевдонимом Орест Головнин он даже писал остроумные эпиграммы, посвященные «Игорю-златолирнику».

Исследование Брандта представляло особый интерес, потому что являлось первым научным анализом поэтического языка Игоря Северянина. Материалом исследования стали «четыре игоревских сборника: "Громокипящий кубок". Издание седьмое. Москва 1915; "Златолира". Издание четвертое. Москва 1915; "Ананасы в шампанском". Издание второе. Москва 1915; "Victoria Regia". Издание второе. Москва 1915». «Все содержимое, — отметил Брандт, — я внимательно перечел и вновь прочитал и сделал из них подробные и систематические выписки; но читателю, конечно, поднесу матерьял свой не целиком.

Имеющиеся у меня новые издания, поскольку мне удалось сличить их с первыми, не представляют никаких существенных изменений; да они и не называются ни исправленными, ни дополненными, ни сокращенными».

Брандт делает ссылки на своих предшественников — статью Александра Амфитеатрова «Человек, которого жаль», а также на «недостаточно глубокое (местами педантически-придирчивое) рассмотрение Игорева языка у А. Шемшурина».

Язык Северянина Брандт называет «своеобразным», считая, что «оригинальности» допускаются автором сознательно, и в целом с большим сочувствием и симпатией, по-доброму и любовно проводит свой лингвистический анализ. Особое внимание профессор уделяет «новотворкам» поэта, к которым, судя по тексту, и сам неравнодушен. «Своеобразность Игоревского языка, — замечает Брандт, — состоит большей частью в том, что еще сильнее развито у более крайних футуристов и прямо написано на их знамени как "словоновшество".

Новотворки у Северянина являются особенно часто в следующих видах: 1) предложные глаголы на — ить, типа "озадачить", 2) глаголы ятевые, типа "краснеть", 3) предложные и сложные прекладки, типов "безводный" и "венроломный", 4) предметницы на — ье, типа "распутье", "красноречье", 5) предметницы женского рода на — ь, типа "гладь", и 6) сложные слова из двух предметниц, типа "небосвод"».

Вслед за Ходасевичем Брандт указал многочисленные живучие категории «новотворок» Северянина. Так, любимые поэтом глагольные формы, образованные от существительных: «офиалчен и олилеен», «окалошить», «осклеплен» — являются продуктивными для русского языка по аналогии со словами окаймлять и обручаться («В.А. Жуковский, отнюдь не футурист, 80 лет тому назад написал: "и надолго наш край был обезмышен". Такие глаголы, как "ручьится" — не редкость в поэзии Державина...»). Сюда же можно отнести «безлучье» и «цветочье» (У Тютчева — «обезъязычил немец»).

Неудивительно, что вскоре появилась критика — книга «Критики о творчестве Игоря Северянина». Рецензируя книгу, Борис Гусман в статье «Очная ставка» справедливо заметил множество противоречий не только разных критиков в оценке одних и тех же стихотворений (например, «Очам твоей души» в рецензиях Амфитеатрова и Иванова-Разумника), но и в оценках одного и того же критика (сравните высказывания Брюсова о сборнике «Громокипящий кубок» — «истинная поэзия» и «недурные стихи») и пришел к выводу, что «господа критики не выдержали очной ставки».

По мнению Бориса Гусмана, «Игорь Северянин со своими необычными успехами, взлетами и падениями явился совершенно исключительной мишенью» для «близоруких охотников» — критиков. Очная ставка критиков явила не столько лицо самой критики, сколько противоречивую, сложную и новаторскую поэзию молодого мастера, творчество которого в самом начале его пути стало предметом сотен критических откликов и научных изысканий. Готовилось, но так и не осуществилось второе издание «Критики о творчестве Игоря Северянина».

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.