Александр Дроздов. Рецензия на книги И. Северянина

«Creme des Violettes», 1919 г., «Puhajogi», 1919 г. и «Вервена», 1920 г.

Три книжки поэта, «покорившего литературу», — одна толстенькая, другая тоненькая, третья тощенькая брошюра, — иного, пожалуй, и нечего сказать о них. Есть верстовые столбы, крашеные столь хорошо, что десятилетиями ни солнце, ни ветер, ни дождь не соскабливают с них краски; также столбы есть и в поэзии нашей. Я не говорю о мрачных, ярмарочных ужасах чрезвычаек - но даже и психологический сдвиг народа, сделавшего и несущего революцию, прошел мимо них, никак не слиняв, ни на полшага не сдвинув, не толкнув к переоценке.

В «Creme des Violettes» Игорь Северянин собрал избранные стихотворения из десяти своих книг, в «Вервэне» и «Puhajogi» большинство стихотворений попадаются на мои глаза впервые, однако нового ничего нет в них: ни настроений, ни тем, ни техники, кроме двух-трех словообразований, свыше меры причудливых: душа изустреченная, ум луноизнервленный — деревянные бессочные образы, лишенные даже северянинской певучести.

Но революция шла, воющая, скрежещущая, многонравная, ее не мог не слышать поэт. Он слышал. И вот единственные его отклики:

Ругает «детище» его:
Ведь потруднее сбыть керенки,
Чем Керенского самого.

Или:

Как жестко, сухо и жестоко
Жить средь бесчисленных гробов,
Средь диких выходцев с востока,
Средь «взбунтовавшихся рабов»!

Но тем не менее поэт благодарен приютившей его Эстонии, ибо:

Благодаря тебе, быть может,
Меня Россия сохранит.

Пусть стонет Россия, пусть народ, жуя ржаные гренки, гниет в голоде и вшах, пусть ветры революции сдувают его спереди и сбоку — поэт не изменился, не поглупел, но и не поумнел, не растратил своего богатого лирического таланта, но и не углубил его. Всякую минуту, с хризантемой в петличке, он готов выйти на эстраду, и беда лишь в том, что нет аудитории, некому рукоплескать.

В новых книжках Северянина можно сыскать стихи той кисейной нежности, на которую он большой мастер, но все его гризетки, дачницы, кусающие шоколад, и соловьи, защитники куртизанок, идут мимо, в лучшем случае утомляя, в худшем раздражая. И три книжки, лежащие передо мною, — они отзвук старого Петербурга и старой Москвы, только памятка — в них нет крови, ни плоти тех дат, которые стоят на их обложках.

Северянин не был бы Северяниным, ежели бы на последних страницах не сообщил точного отчета, сколько и где было дано им поэзо-концертов за «пять сезонов», в скольких экземплярах скушала старая Россия книги и какие стихи были переведены на английский, польский, грузинский и пр. языки.

<1920>

Комментарии

Впервые: Русская книга. Берлин, 1921. № 2. Подпись «А. Др.».

Дроздов Александр Михайлович (1896—1963) — публицист, прозаик. После революции вступил в Добровольческую армию, через Константинополь выехал в Париж, затем с 1921 г. жил в Берлине. Он издал книги рассказов «Счастье в заплатах», «Подарок Богу», организовал журнал «Сполохи», литературное объединение «Веретено». В декабре 1923 г. Дроздов вернулся в Россию.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2017 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.