В. Ходасевич: "Обманутые надежды" (1915 г.)

Вл. Ходасевич (1886-1939) Приветствовать новое дарование, сказать, что в мире стало отныне одним поэтом больше, - вот для каждого друга поэзии величайшая радость. Мудрено ли, что мы особенно напряженно искали ее в последние годы, когда так много явилось стихотворцев и так мало поэтов? Мудрено ли и то, что в поисках наших мы порой ошибались - и с горечью сознавали свою ошибку?

Одно из таких огорчений выпало на долю пишущего эти строки. Весной 1914г. сперва во вступительном слове к первому поэзоконцерту Игоря Северянина, потом на страницах "Русских ведомостей" я с радостью говорил о незаурядном таланте этого поэта. Не скрывая серьезных погрешностей его лиры, я выражал надежду, что недостатки поэзии Северянина - временные, что он ими переболеет, и они отпадут сами собой. Казалось, с течением времени пройдет у поэта пристрастие к "фешенебельным темам", ликерам, кокоткам и лимузинам, хотелось верить, что из стихов Северянина скоро исчезнет пошловатое верхоглядство фланера, что глубже всмотрится он в окружающее, перестанет по пустякам растрачивать свое дарование и заговорит языком, подобающим поэту. Его первая книга "Громокипящий кубок" - давала право на такие надежды.

Вслед за "Громокипящим кубком" появилась "Златолира". Об этом сборнике хотелось молчать, так как, за исключением нескольких стихотворений, книга была составлена из пьес, написанных гораздо ранее "Громокипящего кубка". По ней никак нельзя было судить о движении творчества Северянина, и только yспехом "Кубка" можно было объяснить ее появление.

Но минувшей зимой почти одновременно вышли еще две книги: "Ананасы в шампанском" и "Victoria regia". Они также вдоволь разбавлены старыми, недоделанными, ученическими пьесами, писанными, судя по датам, иногда за четыре, за пять, даже за десять лет до выхода "Громокипящего кубка". Но все же и позднейших стихов набралось бы из них в общей сложности на целую книгу. И, конечно, только об этой не существующей в виде отдельного издания второй книге Северянина стоит говорить, так как время для изучения его "ученических годов" еще не настало; вероятно, и никогда не настанет.

По-прежнему неглубокой осталась поэзия Северянина. Мелочные переживания питают ее, - порою до того мелочные, что становится тяжело: то это спор с какой-то женщиной, предъявившей к тому "я", от чьего лица писаны стихи, иск об алиментах; то грубая брань по адресу критики; то постыдные в устах поэта счеты с другим поэтом, упреки в зависти; то, наконец, хвастовство ходкостью "Громокипящего кубка"...

Два года не малый срок, в жизни поэта особенно. Почему же так плохо его использовал Северянин? Он не растет ни умом, ни сердцем. И особенно убогой кажется его наигранная, неправдивая, с оглядкой на рецензента, мания величия, когда, подходя к гигантским событиям наших дней, обращается он к Германии:

Ведь он же отлично знает, что все эти выкрики - просто вздор. Плохую службу сослужили Северянину его публичные выступления. Я не говорю ничего против чтения стихов с эстрады: возражать против такого чтения, в конце концов, то же, что возражать против печатания их в книгах. Но одно дело читать стихи с эстрады, другое - для эстрады писать их. Слишком изучил Северянин, что вызывает аплодисменты, что нет. И вот, боясь лишиться успеха, боится он каждого шага вперед, старается подносить публике то, что уже было признано и одобрено. Северянин пишет "под Северянина". Нужно ли говорить что такие старания неизбежно бесплодны?

Я еду в среброспицной коляске Эсклармонды
По липовой аллее, упавшей на курорт,
И в солнышках зеленых лучат волособлонды
Злоспецной Эсклармонды шаплетку - фетроторт...
Мореет: шинам хрустче. Бездумно и бесцельно
Две раковины девы впитали океан.
Он плещется десертно, совсем мускат-люнельно, —
Струится в мозг и в глазы, по-человечьи пьян...

Эти строки характерны для теперешнего Северянина. В них повторяет он - иногда буквально - образы и слова, некогда имевшие успех и вошедшие в моду "коляска Эсклармонды" - родная сестра знаменитой "каретки куртизанки", самое действие, как и прежде, происходит на курорте. Тут же вспоминаются другие строки из "Кубка":

Элегантная коляска, в электрическом биеньи,
Эластично шелестела по шоссейному песку...
...И noд шинами мотора пыль дымилась, прыгал гравий... - и т.д.

"Шинам хрустче", - говорит Северянин, и тотчас же вспоминается "хрупот коляски" - все из того же стихотворения, которое ныне перепевает автор. Тут же,- как пишут в афишах кинематографа, "по желанию публики, еще только один раз",— повторяются знаменитые слова "шаплетка" и "глазы".

Но это - еще не худшее из новых стихов Северянина. Вместе с фальшивой бравурностью - скука и равнодушие, их постоянные спутники. Скучно имитировать себя самого, и от этого меркнут в стихах Северянина краски, тускнеют образы, самый словарь его, прежде поражавший неожиданной меткостью, звучит теперь только нарочитой изломанностью, нудным придумыванием "северянинских" словечек. Словом, постепенно исчезает все то, что заставляло, примиряясь с внутренней незначительностью поэзии Северянина, радоваться ее внешнему блеску и ждать будущего углубления.

Поэзию Северянина много хвалили. Но в похвалах этих он не расслышал, не почувствовал главного: радовались не тому, что он уже дал, а тому, что он может дать, радовались его дарованию, еще не оформившемуся, его стихам, еще не написанным. Он не понял того, что слишком многое ему только прощалось ради его таланта, для всех очевидного.

"Victoria regia" вышла после "Ананасов в шампанском". Говорят, она лучше предыдущей книги. Пожалуй, это и так, но ведь оба сборника появились почти одновременно, к тому же стихи самых различных годов в них так перемешаны, что говорить о них можно только как о двух частях одной книги, в которой лучшие пьесы случайно попали во вторую часть, худшие - в первую. Да и самая разница между худшим и лучшим здесь очень невелика.

Северянин не оправдал надежд, на него возлагавшихся. Больше того: последние стихи его много слабее "Громокипящего кубка", и не судьба виновата в этом, а сам поэт. К своему таланту он был безжалостен. Талант – это чудо. Божественный и несправедливый дар. Может быть, чудо спасет поэта? Может быть , но для этого Северянин должен пристальнее всмотреться в поэтическую свою судьбу, забыть про успехи эстрады, жить и работать серьезно. Боимся, однако, что этого он не сделает.

Читайте также:

Владислав Ходасевич - биография и творчество

В. Ходасевич: "Игорь Северянин и футуризм" (1914г.)

Другие воспоминания о Игоре-Северянине

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2017 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.