На правах рекламы:

авдеев роман иванович московский кредитный банк в начале было 16 сотрудников

«Я женщины ещё не знал нежней!»

21 июня 1933 года Игорь Северянин вместе со своей женой Фелиссой Круут приезжает в Сараево в замок Храстовац (Hrastovac), где проживет ровно четыре с половиной месяца. В письме, адресованном Августе Дмитриевне Барановой 28 июня, поэт пишет: «Сегодня ровно неделя, как мы приехали сюда, в старинный (600 лет) замок в 120 комн[ат] гр[афини] Герберштейн, чтобы провести здесь несколько недель при русской школе. От Марибора (Марбурга) 18 кил[ометров] автобусом, от Вены четыре часа в поезде, от Белграда 12 часов езды в скором. Легкий горный воздух, прекрасный стол. Вокруг поля, буковые леса, река, горы. Вдали синеют Альпы. <...> Не знаем, как все устроится, пока же живем здесь, по предложению Державной комиссии, для отдыха, в котором Фелисса Михайловна и я сильно нуждаемся: не забудьте, что мы уже четыре месяца скитаемся, а при теперешних условиях это очень ведь утомительно. Фелисса Михайловна так измучилась и устала, что большую часть дня проводит в постели. В сумерки идет на прогулку в лес. Есть здесь и речка, где мы иногда ловим рыбу».

Отдых в старинном замке украсила поэтесса из Сараева Валентина Васильевна Берникова (1902—1973), которая приехала погостить со своим мужем. Игорь Северянин познакомился с Берниковой еще во время своей первой поездки в Югославию в 1932—1933 годах и посетил ее дом в Сараеве. Она вспоминала: «Он был окружен сараевскими женщинами, красавицами, его восторженными поклонницами. А глазами он искал меня. Был очень хорошо воспитанным человеком, очень хорошим собеседником». Северянин писал в стихотворении «В третий приезд», датированном «Босния. Сараево, 2 июня 1933 года», как нравится ему этот край:

Каждоразно цветами увенчанный
И восторженностью обогрет,
С превосходною русскою женщиной
День-другой коротает поэт.

Его прельщают сербки, боснийки и «весь город, нагорный и сказочный», но «всего остального пленительней / И конечно, милее всего / Образ женщины обворожительной / И встревоженных глаз торжество». Шутя, Северянин признавался, что спрятался в горах от назойливых поклонниц: «И в Храстовац, средневековый замок, / Сел под замок...» Это было написано 1 августа 1933 года, в самый расцвет новой любви, тайной, романтической. «Фея света» — так назвал Северянин стихотворение об ожидании встречи с этой женщиной. Он дал стихотворное предисловие к ее сборнику стихов «Хрупкие цветы», изданному в Нарве (1934).

Северянин объединил стихи, посвященные Берниковой, в лирический цикл «Цикламены», созданный в июле—сентябре 1933 года в замке Храстовац. В стихах, полных эротики и страсти, поэт воспевает не только знакомую женщину, ее движения, стан и даже фасоны и расцветки ее платьев, но и все тропинки, кусты и словенский лес, цветы, радовавшие коротким цветением в роще, и грозу. В цикл вошло 16 стихотворений: «Цикламены», «Яблоневые рощи», «Прогулка», «Туалет», «Портрет», «Твои стихи», «Искренний романс», «Фея света», «Уехала...», «Теперь...», «Места...», «По рыцарской тропинке», «Диво», «Могло быть так...», «Ты отдалась...», «В те дни...».

В этих поэтических шедеврах выражены все оттенки чувственной любви. Не случайно и название всему циклу дано по одноименному стихотворению «Цикламены».

Лилово-розовые цикламены,
Прохладно-сладкие, в пять лепестков,
Неизменимые и в час измены
Неизменяемой Манон Lescaut,

Вы независимыми лепестками, —
Индейской перистою головой! —
Возникли вечером в саду пред нами
И изливали аромат живой.

И страстно хочется мне перемены,
Столь неосознанной и смутной столь,
Как увлекающие цикламены,
В чьём свежем запахе восторг и боль.

Цикламен (альпийская фиалка, дряква) — обильно цветущее растение с приятным запахом, характерная примета леса, которым любовался Северянин, живя в Боснии. Поэт отметил сходство внешнего вида цветка в пять независимых лепестков с «индейской перистою головой», а его особый живой аромат, в котором «восторг и боль», соотнес с неизменяемой любовью Манон Леско, героини романа аббата Прево.

«Как только в России в конце XIX века цветок вошел в моду, — пишет Ольга Кушлина, — украсил жардиньерки "роковых женщин", он действительно отказался от своего русского имени и от лесного собрата, накинув флер загадочности — стал цикламеном. Мода была подкреплена частыми изображениями своеобразных, причудливо изогнутых лепестков и стеблей на тканях, вазах, тарелках. И разумеется, на пике популярности цикламена появились приторно-сладкие духи».

Характерно, что Северянин связывает запах цикламена с телесной красотой и женским соблазном вслед за Федором Сологубом. В романе Сологуба «Мелкий бес» Людмила Рутилова пользуется духами с запахом цикламена как самым верным способом обольщения, собираясь на первое свидание с невинным Сашей. Его удивляет «сладкий, но странный, кружащий, туманно-светлый, как золотящаяся ранняя, но грешная заря за белой мглою» запах французских духов — «Цикламен» от Пивера. Тогда Людмила поясняет: «Слушай: три духа живут в цикламене, — сладкою амброзиею пахнет бедный цветок, — это для рабочих пчел. Ведь ты знаешь, что по-русски его дряквою зовут.

— Дряква, — смеючись повторил Саша. — Смешное имечко.

— Не смейся, пострел, — сказала Людмила... и продолжала: — <...> ...И еще он пахнет нежною ванилью, и уже это не для пчел, а для того, о ком мечтают, и это его желание, — цветок и золотое солнце над ним. И третий его дух, он пахнет нежным, сладким телом, для того, кто любит, и это — его любовь, — бедный цветок и полдневный тяжелый зной... Он радует, нежный и солнечный цикламен, он влечет к женщинам, от которых сладко и стыдно, он волнует кровь».

Но у Северянина цветочная символика цикламена и его живой аромат сливается с другими живыми запахами голубенького цикория, акации, грецкого ореха, яблоневых рощ, а главное, они согреты живыми и искренними чувствами и эмоциями.

Мы все переживали здесь вдвоём:
Природу, страсть и чаянья, и грёзы.
«Ты помнишь, как сливались наши слёзы?» —
Спрошу тебя твоим же мне стихом.

Ты из своей весны шестнадцать дней
Мне радостно и щедро подарила.
Ты в эти дни так бережно любила...
Я женщины ещё не знал нежней!

Так писал Игорь Северянин в стихотворении «Уехала...», созданном на следующий день после отъезда Валентины Берниковой 27 августа 1933 года.

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.