«Встречаются, чтоб разлучаться...»

В эстонском отшельничестве Игоря Северянина многолетней поддержкой и опорой стали друзья — Борис Правдин, Сергей Положенский, Арсений Формаков, сестры Борман, Софья Карузо... Среди наиболее преданных — Августа Дмитриевна Баранова (урожденная Кабанова; 1891—1975) — дочь московского купца-старообрядца. По предположению Рейна Крууса, Северянин и супруги Барановы встретились впервые в 1916 году: 25 февраля Игорь Северянин познакомился на поэзовечере с молодой женщиной и посвятил ей «Поэзу странностей жизни» (сборник «Миррэлия»): «Встречаются, чтоб разлучаться... / Влюбляются, чтоб разлюбить... / Мне хочется расхохотаться / И разрыдаться — и не жить!»

Последний раз они виделись 3 (16) февраля 1918 года. В феврале 1921 года после смерти мужа Августа Дмитриевна с сыном выехала в Стокгольм. Она работала в отделении Российской железнодорожной миссии за границей, с 1923 года — в представительстве Волховстроя. В 1929 году она вышла замуж за Ф. Перно и переехала с ним в Берлин. Со смертью мужа в 1937 году Августа Дмитриевна вернулась в Стокгольм и продолжила филателистическую работу мужа, став профессиональным филателистом. В течение пятнадцати лет Баранова переписывалась с поэтом и оказывала ему постоянную моральную и материальную помощь. Ей с благодарностью посвящено послание «Солнечной женщине»:

Быв мужу солнечной женою,
Будь сыну солнечная мать!
Как жизнь ни стала бы ломать
Тебя, пребудь сама собою:
Величественной и простою.

Сохранились 96 писем Игоря Северянина Барановой и лишь несколько ее открыток (ответные письма неизвестны). Впервые они были напечатаны в Швеции. Благодаря этим весьма содержательным, искренним, порой исповедальным письмам можно восстановить многие события жизни Северянина за пределами России.

Однако приходили не только дружеские послания, но и резкие высказывания прежде дружелюбных людей. В рижской газете «Новый путь» в статье «О новейшей русской литературе и поэзии» «Л. Б.» (Л.Ю. Брик) иронизировала, что в отличие от Маяковского «Наша "поэзо-этуаль" — Северянин, писавший некогда занимательные стихи, воспевает царскую водку в стихотворениях отвратительных». Алкогольную тему на северянинском материале раскрывал и Маяковский в стихотворении «Бей белых и зелёных!» (1927):

А Северянин
      в эти
разливы струн
      и флейтин
влез
  прейскурантом вин:
«Как хорошо в буфете
пить крем-дэ-мандарин».

Недостойным примером для подражания считал стихи Игоря Северянина Алексей Кручёных. В памфлете «Второе пришествие Северянина или: зубами в рот» (1926) он высмеивал отдельные строки Есенина, подчеркивая их происхождение от известных поэз: «Никого, все-таки, так убедительно, добросовестно и многократно не перепевает Есенин, как печальной памяти Игоря Северянина.

Вот вам примерчик:

"И тебя блаженством ошафранит".

Живой Игорь!

Вся есенинская "тяга к деревне", захваленная критиками системы "Львов-Рогачевский", не что иное, как "милый", детский, северянинский "стиль рюсс". Угадайте, например, кто это:

Выйду на дорогу, выйду под откосы, —
Сколько там нарядных мужиков и баб.
Что-то шепчут грабли, что-то свищут косы.
"Эй, поэт, послушай, слаб ты иль не слаб? <...>"

<...> Судите сами, можно ли писать сильное стихотворение о покосе северянинским ленивым размером:

Солнце любит море, море любит солнце».

Рассуждения Кручёных направлены на дискредитацию обоих поэтов и потому лишены смысла, но не лишены наблюдательности. Музыка северянинских стихов, по воспоминаниям известной актрисы Ольги Гзовской, надолго запоминалась и легко, на уровне подсознания воспроизводилась.

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.