3.2.1. Антропонимы

Мы принимаем за основание то, что «имя — как максимальное напряжение осмысленного бытия вообще — есть также и основание, сила, цель, творчество...»1. И при этом, по словам П.А. Флоренского, «...наиболее высокою степенью синтетичности обладают из всех слов — имена, личные имена...»2.

Ряд антропонимов3, представленных в поэтических произведениях И. Северянина, необычайно широк: его составляют имена исторических лиц, имена современников поэта, так или иначе причастных к его творческой биографии, а также имена близких людей автора. Калейдоскоп антропонимов обусловлен спецификой поэтического языка, заключающейся в его личностном характере. Перипетии творческих и жизненных исканий автора отразились в списке представленных имен собственных: Августин, М.К. Айзенштадт, Александр Четвертый, Алексей Толстой, Андреев Леонид (24), Анатоль Франс, Apollinaire, Апухтин, д'Арк Иоанна (Жанна) (2), Арнольдсон Зигрид (3), Арцыбашев, Асквит, Афанасьев Леонид, Ахматова (8), Байрон, Бальзак, Бальмонт (10), А.Д. Баранова, Барков, Батый, Баян Вадим, В. Башкин, Бах, Бердслей, Берлиоз (3), Андрей Белый, В.В. Берникова, Л.Н. Бенцелевич, Бертон Бетховен (2), Бизэ Жорж (4), Бисмарк, Блок (6), Бодлер (12), Бойто, Боккачио, Бомарше, Бонапарт (5), Боронат Эолпиано (2), Боратынский, Брамс, Брюкман, Брюсов (12), Булль Андрэ Шарль, Бунин (4), Бурже Поль (2), Бурлюк, Бутурлин, Буше, Ваальяры (4), Вагнер, Ватто, Вербицкая, Верди (3), Верлэн (4), Ж. Верн (3), Верин Борис (2), Верхарн Эмиль (3), Виардо Полина, Вильгельм II (4), Виснапу (5), князь Владимир (2), Сергей Волконский, Вольтэр, Врубель (3), Гай, Гамсун (2), Гауптман, Генриетта Английская, Гейне, Гёте (4), Гзовская Ольга, Гирей, З. Гиппиус (5), Глинка, Гогенцоллерн, Гоголь (3), Годар, Гончаров (2), Городецкий, Горький, Гофман (5), Грааль Арельский (2), Григ (8), Гумилев (7), Гюго (2), Гюи де Мопассан (4), Гюисманс, Данте (3), Дантэс (2), Дарвин, И.А. Дашкевич, Дебюсси (2), Дельвиг, Державин (2), Дидро, Додэ, Д. Дорин (2), Достоевский (2), Дункан, Дучич Иован (2), Дюма (4), Евреинов, Екатерина II(3), Есенин, Жадовская, А.М. Жемчужников, Жеромский, Жорж Занд (2), Зигрид (10), Злата (8), Зощенко, сестра Зоя, Ибсен, Иванов Вячеслав (2), Иванов Георгий (3), А.Н. Иерусалимский, Инбер, Кавальери, А. Кайгородов, В. Каменский (3), Кант, Карамзин, Каратыгин, Карл Смелый, Келлерман, Керенский, Кестнер, Киплинг, Кир, Клавдий (2), Клемансо, Клюев, П.М. Кокорин, Колумб, Кольцов, Комиссаржевская (5), Конан Дойль, Корреджи, П.М. Костанов, Ф. Круут (7), Кузмин (3), Н.И. Кульбин (3), Куаньи, А. Куприн (3), Кусевицкий, Кучкуров, Кучум (2), Ланкрэ, Леонид Андреев, Лермонтов (3), Н. Лесков (4), Либкнехт, Липковская (4), Лист, Ф.М. Лотарева, Лохвицкая Мирра (31), Лукулл, Н. Львова, Людовик-Филипп, Люи Каторз, де Ренье, Майн Рид (4), Маллармэ (2), Малюта (Скуратов), О. Мандельштам, В. Маргерит (2), Маринетти (2), императрица Мария, королева Мария, Масаинов Алексей, Масканьи (2), Масснэ (4), Маяковский5(2), Мациевич, Мейерхольд, Мейстер, Мельшин, Д. Мережковский (2), Меримэ (2), Мицкевич, Мольер, Мопассан (2), Моравская, Е.К. Мравина, Мэтерлинк (3), Мюссэ (3), Надсон (5), Natalie (Н. Гончарова), Н.А. Некрасов (5), де-Нель, Немирович-Данченко, Нерон (3), Никитин, царь Николай, Л. Никулин, Ницше, Новалис, Оболенский, Одоевцева, Ожешко, князь Олег, Орлов (4), Оноре Бальзак, Ж. Оффенбах, император Павел, Павлова Каролина (2), Паганини, Пастернак, Патти Аделина (2), Перунчик (Ларионов Петр), царь Петр (2), Петрарка (3), Петроний, Платон, Потемкин, Потоцкая Мария, Б.В. Правдин, Проспэр, Евгений Пуни (2), Пушкин (20), Пшибышевский (2), Разин Стенька (4), Рамо, Распутин, Растопчина, Рафаэль, С.В. Рахманинов, Ремарк, Ренан, Репин, Ржевусска, Н.А. Римский-Корсаков (4), Ришелье, Роллан, Романов, Ростан (2), Россини, Руссо, Рэмбо, Саади, Садовников, Салтыков-Щедрин, Сафо, Северянин Игорь (5), Sendras, Сенкевич, Серов, Скрябин (2), Случевский (2), Смирнов, Собинов (4), Сологуб(И), Соломон (7), Сократ, Субиз, Суйте Густав, Суворов, Суламифь (2), Станюкович, Стриндберг, Сюлли-Прюдом (2), Рабиндранат Тагор, Тамара (дочь) (2), Тарновская, Марк Твен (3), князь Б.А. Тенишев, А.К. Толстой (5), А.Н. Толстой, Лев Толстой (3), Тома (14), Торквагто Тассо (3), Трубецкая, Трубецкой, Туманский, Тургенев (6), Тюгчев (3), Н.А. Тэффи (3), Уальд (6), Уитмен, Л.М. Ухтомская, Фет (11), Фигнер Медея, Флобер (2), Фор Поль, Фофанов (15), Фрагонар, Фраже, Христо Ботев (2), Цветаева, Цибульский, П.И. Чайковский (3), Чехов (3), Е.Н. Чириков (2), Шаляпин, Шаролэ, Шасси, Шекспир (6), Щепкина-Куперник (3), Шенгели, Шиллер, Шмелев, Шопен (3), Эберс Георг, Эмар Гюстав (2), И. Эренбург (2). В ходе статистического анализа выявились определенные тенденции в употреблении антропонимов:

— Ахматова (8 текстовых употреблений);
— Бальмонт (10 текстовых употреблений);
— Бодлер (12 текстовых употреблений);
— Брюсов (12 текстовых употреблений);
— Григ (8 текстовых употреблений);
— Гумилев (7 текстовых употреблений);
— Злата (8 текстовых употреблений);
— Ф. Круут, Ф.М. Лотарева (8 текстовых употреблений);
— Лохвицкая Мирра (31 текстовое употребление);
— Пушкин (20 текстовых употреблений);
— Сологуб (11 текстовых употреблений);
— Соломон (7 текстовых употреблений);
— Амбруаз Тома (14 текстовых употреблений);
— Фет (11 текстовых употреблений);
— Фофанов (15 текстовых употреблений).

Наше внимание привлекли антропонимы, упоминающиеся поэтом неоднократно:

Бальмонт (10 текстовых употреблений):

1)

Тусклые Ваши Сиятельства! Во времена Северянина
Следует знать, что за Пушкиным были и Блок,
и Бальмонт!

В блесткой тьме, ТБ, 97.

2)

Его стихи — сама стихия.
Себе бессмертье предреша,
Свершает взлеты огневые
Его стихийная душа.

Он весь поэт, поэт великий.
В нем голоса всего и всех.
Неуловимый лик столикий
Отображает свет и грех.
(...)
Но вместе с тем он весь, из дюжин
Томов составленный своих,
Мне не желанен и не нужен:
Я не люблю Бальмонта стих.

Есть что-то приторное в книгах
Его, что слаще голубей...
И Фофанов в своих веригах,
В своих лохмотьях — мне любей!

Бальмонт, ТБ, 318.

Таким образом, высвечиваются художественно-поэтические предпочтения Игоря Северянина: и в самом деле, факты биографии поэта указывают на духовные узы, связывающие Северянина и Фофанова6.

В одном из своих писем Северянин делится впечатлением о произведениях Фофанова: «Написать «Герцога Магнуса» так, как он написан: захватывающе — мог только Фофанов. И не осмельтесь думать, что я льщу Вам! Прекрасно написано. Это всеобщее впечатление, всех слушавших поэму в моей точной передаче. Непременно одну из следующих брошюр своих посвящу опять Вам, Вами упоенный, как всегда! В Вас — все, Вы — ни в ком.

Всегда чаруй меня рассказом, —
Всегда склонен перед тобой...
Моя мольба звучит приказом,
И мой приказ звучит мольбой!7»

В архиве хранится немало документов8, свидетельствующих об отношениях Игоря Северянина с К. Фофановым, — это и письма, и открытки, и визитки:

1)

«Христос Воскресе, дорогой Поэт! Игорь-Северянин»

(открытка, датированная 12.04.08.)

2)

«Это — первая годовщина нашего знакомства!
Это — Великий для меня день!»

(открытка, датированная 18.11.08.)

3)

«12 дней, как я в «Ивановке», как удалился из города сизой мечты!(...)Пишу много, много. Живите, Король! Безмерно Ваш Игорь.»

(из письма К. Фофанову, датированного 13.05.1909)

4)

«Его Светозарности К.М. Поздравляю Великого Собрата с
новосельем!»

(визитка, датированная 22.11.09).

Приведенные документальные свидетельства привлекают не только экспрессией содержательной стороны, но и её графическим воплощением: речь идет о графических акцентах на экспрессивно-значимых для автора словах. Поэт намеренно подчеркивает то или иное слово, как это сделано во фрагменте письма К. Фофанову, или превращает семантически значимые единицы в онимы, что иллюстрируют примеры. Тем не менее, несмотря на своеобразие эпистолярного наследия поэта, все же мы не вправе рассматривать ономастические единицы как поэтонимы, поскольку реализуются они не в языке художественного произведения, при этом меняется их функциональная нагрузка.

Другим именем, символизирующим для автора храм поэзии, является имяМирры Лохвицкой:

Я Лохвицкую ставлю выше всех:
И Байрона, и Пушкина, и Данта.
Я сам блещу в лучах её таланта,
Победно обезгрешившего Грех...

Гений Лохвицкой, 1912, ТБ, С.274.

К её образу и творчеству поэт обращался непрестанно, создав особое поэтическое пространство, именуемое Миррэлией:

Вы прислали с субреткою мне вчера кризантэмы —
Бледновато-фиалковые, бледновато-фиалковые...
Их головки закудрились, ароматом наталкивая
Властелина Миррэлии на кудрявые темы...

Боа из кризантэм, ТБ, 31

Плывет эскадрилья в столицу Сияж.
О, Эрик! в Миррэлию ты ли плывешь?

Сказание об Ингрид, ТБ, 199

Миррэлия — светлое царство,
Край ландышей и лебедей,
Где нет ни больных, ни лекарства,
Где люди не вроде людей.

Миррэлия — царство царицы
Прекрасной, премудрой, святой,
Чьё имя в веках загорится
Для мира искомой Мечтой!

Миррэлия — вечная Пасха,
Где губы влекутся к губам.
Миррэлия — дивная сказка,
Рассказанная мною вам.

Увертюра, ТБ, 253.

Мирра Лохвицкая была достаточно известна в поэтических кругах начала XX века. Получив образование в Александровском институте, где её преподавателем по русской словесности был А.Н. Майков, она посвящает себя поэзии: уже в 1892 году выходит первый сборник. В нем Лохвицкая воспевает романтическую любовь, страсть, радость материнства.

Соприкасаясь с некоторыми модернистскими течениями (в особенности с символизмом, с которым её сближал культ красоты, интерес к мифу и легенде), Лохвицкая не примкнула ни к одному их них, и в целом её творчество оставалось в рамках классической лирики.

В одном из писем К.М. Фофанову Игорь Северянин делился: «Провожу время чудесно, жмурясь от крепкого еще солнца и от упоительных строк Ваших сборников и книг Мирры Святой. Теперь у меня же 3 книги Её, — и скоро буду, кажется знать наизусть все. Боже! Что это за восторг! Клянусь — это высочайшее наслаждение моей жизни!(...) Как я люблю Вас, мои дорогие венценосцы!9». Действительно, эти два имени, как никакие другие, были близки творческому духу Игоря Северянина, что отображено и в поэтическом языке, и в эпистолярных источниках.

В художественном пространстве Игоря Северянина оказывается имя другого известного его современника — Валерия Брюсова. Однако сложный характер их взаимоотношений отразился даже в текстах стихотворений:

Вы, чьи стихи, бронзольвы,
Вы поступаете бесславно.
Валерий Яковлевич! Вы —
Завистник, выраженный явно.
(...)
Не отвечаю никому:
Достойных нет. Но Вам отвечу,
Я Вам отвечу потому,
Что верю в нашу снова встречу.

Я исто смел. Я исто прям.
Вас ненавидят много трусов.
Но я люблю Вас: вот я Вам
И говорю, Валерий Брюсов.

Поэза для Брюсова, 1915, ТБ. С. 138.

Подобное обвинение В. Брюсов, безусловно, не мог оставить без ответа: «Недовольный моими критическими замечаниями о его книгах, Игорь Северянин позволили себе заявить в стихах, что я ему «завидую» (...). Мне было бы стыдно, если бы я оказался автором «Ананасов», и мне было бы обидно, если бы я сделался объектом эстрадных успехов, выпавших на долю Игоря Северянина. Поэту... следует усвоить себе простую разницу между критической оценкой и завистью. Не нужно непременно завидовать, и можно не переставать любить, судя критически и иногда строго осуждая те или другие страницы прозы и стихов»10. Более того, Брюсов обращает внимание Северянина на предназначение поэта: «Первый признак поэта — умение передавать, рисовать то, что он видит. Поэт обладает способностью подмечать такие черты в окружающем, которые одни воссоздают картину в соображении читателя. Без этой способности нет поэта (...). Второе необходимое свойство поэта — способность переживать события глубоко и остро (...). Каждый новый поэт приносит с собой и новый, свои, ритмы»11.

Имя В.Я. Брюсова было весьма популярным в писательской среде. Это ассоциировалось с поэтическим мастерством. Поэзия Брюсова обладала поэтическим изяществом; Брюсов умел облекать поэтические идеи в изумительно отточенные формы стихотворной речи. Более того, имя Брюсова воспринималось в поэтическом мире как имя мастера, обладающего удивительной способностью в ритме стиха осмысливать действительность, а не выражать «настроение», не вздыхать о «сирени», как это было в поэзах И. Северянина.

В «Секстине VII» Северянин вновь упоминает имя В.Я. Брюсова: Здесь

Брюсов был, изысканный, как Фет...

Секстина VII, ТБ. С. 232.

Или в «Тайне песни»:

Однако же, у всяких вкусов
Излюбленный искусник свой:
Одним — мил Дебюсси и Брюсов,
Другим — Серов и А. Толстой.

Тайна песни, ТБ. С. 323.

Надо признать, что личность И. Северянина, его творчество нашли отклик и в художественном пространстве В. Брюсова:

Юных лириков учитель,
Вождь отважно-жадных душ,
Старых граней разрушитель, —
Встань пред ратью, предводитель,
Сокрушай преграды грузы, стены тесных склепов рушь!

Игорю Северянину, 191212

Последние поэтические штрихи к портрету поэта Игорь Северянин озвучивает в «Медальонах» («Брюсов») в 1926 году:

Родясь дельцом и стать умев поэтом,
Как часто голос свой срывал фальцетом,
В ненасытимой страсти все губя!

Всю жизнь мечтая о себе, чугунном.
Готовый песни петь грядущим гуннам,
Не пощадил он — прежде всех — себя...

Брюсов, ТБ, 377.

В очерке «Встречи с Брюсовым» Северянин рассказал и о своих отношениях с поэтом, и историю их счастливого примирения: «Чудесно начатое знакомство закончилось не менее чудесно, и я все-таки склонен больше верить оставшимся на всю жизнь в моих глазах благожелательным и восторженным последним глазам Брюсова. Сердечным интонациям его последнего голоса, головокружительное™ его последних похвал по моему адресу там, в Баку...13». Передавая свое взволнованное состояние, Северянин как в «Тайне песни», так и в очерке использует средства графической экспрессии: речь идет о словах свой, последним (-его), написанных (напечатанных) с увеличенным интервалом.

Очевидна та знаменательная роль, которую сыграл в судьбе поэта В. Брюсов: «В письме ко мне Брюсова и в присылке им своих книг таилось для меня нечто чудесное, сказочному сну подобное: юному, начинающему, почти никому не известному поэту пишет совершенно исключительное по любезности письмо и шлет свои книги поэт, достигший вершины славы, светило модернизма, общепризнанный мэтр...»14.

Собственные имена людей, так или иначе причастных к судьбе Игоря Северянина, подчас отражают объективную действительность его творческого окружения, но большинство онимов воплощают художественные реминисценции индивидуально-поэтического пространства. Передаче авторской экспрессии содействует употребление онимов в форме множественного числа, что намечает их переход в имена нарицательные. Подобное употребление семантически обновленных единиц может быть причислено к особой разновидности тропов — антономазии15:

Все — Пушкины, все — Гёте, все — Шекспиры.
Направо, влево, сзади, впереди...

«Собратья», ТБ. С. 146.

Мотив противопоставления имени собственного — имени нарицательного как отражения дисгармонии поэтического пространства развернется и в другом стихотворении:

Так много разных шалопаев
Владеет «мастерски» стихом, —
Петров, Иванов, Николаев,
Что стих становится грехом.
(...)
Как хорошо, что я — отдельный,
Что Игорь я, а не Иван!

Монументальные пустяки, 1914, ТБ. С. 140.

Своеобразная кульминация авторской экспрессии воплощена в «Поэзе истребления», где имя собственное нивелируется даже графически:

Для ободрения ж народа,
Который впал в угрозный сплин,
Не Лермонтова — «с парохода»,
А бурлюков — на Сахалин!

ТБ. С. 141.

Очевидно, что употребление антропонимов в поэтическом тексте, намеренное смещение границ в противопоставлении антропоним-апеллятив, содействуют созданию и передаче авторской экспрессии. Всего же 305 единиц-антропонимов реализовались в 665 словоупотреблениях.

Примечания

1. Лосев А.Ф. Философия имени. М., 1990. — С. 166.

2. Флоренский П.А. У водоразделов мысли. М., 1990. — С. 265.

3. Краткий справочник по современному русскому языку / Под ред. П.А. Леканта. М., 1995. — С. 10 Антропонимы — (от греч. anthropos «человек» и onima «имя») — собственные имена людей: личные имена, отчества, фамилии, псевдонимы, прозвища.

4. Цифра в скобках указывает на число текстовых употреблений слова (М.Х.).

5. См. отдельное диссертационное исследование Склярова О.Н. В. Маяковский и И. Северянин: историко-культурные реминисценции. М., 1994.

6. Имя К.М. Фофанова встречается в анализируемых текстах 6 раз.

7. РГАЛИ, ф. 525. оп. 1, дело 622, письмо И. Северянина к Фофанову от 14.09.1910. (Полностью сохранена авторская орфография и текстовые пометы).

8. На основании материалов личного архива К.М Фофанова: ф. 525 оп. 1. дело 622. При перепечатке сохранена авторская орфография.

9. РГАЛИ, ф 525 оп. 1. дело 622 (Фрагмент письма И. Северянина К.М. Фофанову от 09.08.1909.)

10. Брюсов В.Я. Ремесло поэта: статьи о русской поэзии / Сост., послесл., примеч., Л. Асанова. М., 1981. — С. 332 (399 с.).

11. Брюсов В.Я. Ремесло поэта: статьи о русской поэзии / Сост., послесл., примеч., Л. Асанова. М., 1981. — С. 333.

12. Брюсов В. Избранное. М., 1991. — С. 201.

13. ТБ. С. 460.

14. ТБ. С. 448.

15. Русский язык (энциклопедия) / Гл. ред. Ю.Н. Караулов М., 1997. — С. 465; Голуб И. Стилистика русского языка М., 2001. — С. 221.

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2018 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.