Вадим Шершеневич. Рецензия на книгу И. Северянина «Поэзоантракт»

Игорь Северянин. Поэзоантракт. Пятая книга поэз. Изд. «Наши дни». М., 1915

Конечно, несправедливо было бы, прочитав эту книгу, говорить о том, что Северянин окончательно исписался и что в дальнейшем ждать от него чего-либо не приходится. Это было бы несправедливо потому, что новая книга — в сущности есть книга старая. В ней собраны стихи 1900—1911 гг. Мы далеки от мысли, что поэту молодому и только еще подающему надежды может прийти в голову, что читателю уже интересно знать все, что поэт писал в дни своей ученической молодости.

Если поэт издает книгу своих юношеских произведений, мы можем по ней судить не о развитии его таланта, но о его вкусе.

Давно уже известно, что вкусом Северянин обделен. Это явствовало уже из того, что и в прежних книгах наряду с хорошими пьесами находили себе место беспросветно-плохие. Здесь хороших нет совсем. Зная ранние брошюры поэта, мы видим, что здесь выбрано все самое скверное. Мы видим, что прежде, до возникновения футуризма, у Северянина стихи были обывательски скучные, и, право, мало чем отличавшиеся от нытья «под Надсона», есть строфы «под Апухтина».

Стихи Северянина напоминают цыганские романсы. Представьте себе, что у этих романсов отобрали музыку и стали читать текст, и перед вами будет Северянин:

Глупец и трус способны жизнь любить:
Кто понял жизнь — тому надежды нет.
Но я живу и даже жажду жить.
Хотя и жду вседневно новых бед.
Я жизнь люблю, хотя не верю ей, —
Она не даст ни счастья, ни любви,
Приди же, смерть, приди ко мне скорей,
Чтоб я не ждал, и сразу все порви.

Присутствие этого цыганского элемента, элемента душещипательных романсов, вполне определяет всю пятую книгу Северянина.

Здесь поэт с самым гордым видом провозглашает, что «Мой монастырь — в устоях духа нерушимых; в идее: жизнь земная - прах». Вот в том-то и беда, что всякая идея хороша на своем месте, но, если начать вставлять ни к селу, ни к городу в стихи распрекраснейшие мысли Маккиавелли или категорические императивы Канта, — будет нехорошо.

Таких истин, срифомованных с предыдущей строкой, бесконечное множество в «Поэзоантракте», словно это учебник логики. Однако, хотя Северянин и восхваляет нерушимые устои духа, тем не менее в сборнике есть очень льстивое стихотворение о Льве Толстом, про которого недавно Северянин писал: «Своим безмозглым приговором меня ославил Лев Толстой».

В книге много выражений вроде «Опадает с неба Сакраменто» или «Страсти желания», которые ничего не теряют, читать ли их «Желания страсти» или «Страсть желаний». Много ошибок в стихе, и еще больше разногласий с русским языком.

В книге есть стилизация под «народное»:

А и дадено добру молодцу
Много-множество добродетелей (?)
А и ум-то есть, словно молонья,
А и сердце есть, будто солнышко.

Словом: гой-еси!

Однако и в этих стилизациях обнаруживается, говоря вежливо, необразованность поэта, который не шутя пишет, что во времена Малюты Скуратова:

...Блестят при люстрах (?) стаи (?)
Безалаберных рапир (?)

Еще большая необразованность сказывается в «подражании к Бодлеру». Смеем думать, что французский поэт никогда не назвал бы Пана «богом оправданной муки» потому, что это просто бессмысленно, и никогда не сказал бы: «У матерей созрел дюшесс (!) грудей» просто потому, что это чисто северянинская пошлятина.

Всем поэтам свойственно писать вначале плохие стихи, но то обстоятельство, что Северянин, еще ничего не дав по существу, уже роется в хламе детства, свидетельствует или о том, что у поэта нет впереди ничего, или о том, что у него слишком много «экспансивного» самомнения.

<1915>

Комментарии

Впервые: Свободный журнал. Пг.; М., 1915. № 11 (ноябрь).

Шершеневич Вадим Габриэлович (1893—1942) — поэт, критик, создатель группы «Мезонин поэзии», близкой северянинскому эгофутуризму, основатель имажинизма.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

Яндекс.Метрика Яндекс цитирования

Copyright © 2000—2017 Алексей Мясников
Публикация материалов со сноской на источник.